Дискуссия: можно ли упоминать в СМИ «национальность» преступников?

Фото: из архива ПЖ

Парламент Чечни направил в Государственную Думу России законопроект о внесении изменений в статью 4 Федерального закона «О средствах массовой информации», предложив дополнить его таким абзацем: «Запрещается распространение в средствах массовой информации, а также в информационно-телекоммуникационных сетях сведений о национальной принадлежности, вероисповедания и принадлежности к народам Российской Федерации лиц, причастных к совершению преступлений».


Понятие «национальность» в России имеет несколько иное значение, чем в большинстве стран, где оно почти что тождественно слову «гражданство», то есть имеет политическое значение. В России под «национальностью» имеют в виду принадлежность к группе людей с общими корнями, языком, культурой и историей. То есть это значение этого понятия скорее этническое.

При этом, поскольку исторически Россия – это империя, данное определение тоже не имеет точных границ. Например, часть казаков в России из-за своих исторических и культурных особенностей  говорят о себе как об отдельной национальности. По данным переписи 2002 года, более 140 тысяч жителей РФ назвали себя именно «казаками» (мы берем данные старой переписи почти 20-летней давности осознанно, чтобы избежать политизации).

Другой пример больше касается как раз коллег-журналистов, которые порой оперируют такими определениями, как «дагестанец». По этой причине многие в стране уверены в том, что существует такая национальность, этнос, хотя на самом деле это не так. На территории Дагестана проживают десятки народов, идентифицирующие себя совсем по-разному.

Полемика и предложения парламента Чечни (читай: Рамзана Кадырова, который вступил в открытую перепалку с целым рядом журналистов и пропагандистов) выросли из недавних инцидентов. Но вот заголовки изданий первой величины: «Трое дагестанцев избили заступившегося за девушку пассажира метро» (Лента.ру), «Расправа на камеру: дагестанец избил сослуживца при свидетелях» (Государственный телеканал «Вести»). И таких примеров масса. Насколько приемлемо и оправданно использование таких прилагательных? В реальности «дагестанец» имеет не больше смысла, чем «москвич» или «ростовчанин», то есть именно национальность в сообщениях не упомянута. Там ведь не говорится, например, что речь шла о кумыках, лакцах, лезгинах или ком-то ещё. Но понятно, что для восприятия массовой аудитории СМИ это определение в таком контексте несет эмоциональный посыл – «кавказский чужак». И на бытовом уровне это чревато ростом встречной агрессивности.

В этом смысле мотивация инициативы депутатов из Чечни вполне понятна. Тем более, что статья 26 Конституции России гласит: «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности». Исходя из данной конституционной логики, можно было бы продлить эту сентенцию и сказать, что никто не вправе определять и указывать национальную принадлежность другого без его явного согласия.

Однако, например, комиссия по свободе информации и правам журналистов Совета по правам человека при Президенте РФ полагает, что «запрет упоминать национальность преступника в СМИ только усугубит ситуацию с распространением криминала и поможет злоумышленникам скрываться от правосудия». Комиссия, по заявлению ее главы Павла Гусева, считает этот законопроект противоречащим Конституции.

Вопрос о соответствии этих предложений Конституции стоит оставить юристам-конституционалистам и, возможно, Конституционному суду. Перед нами же, как перед профессиональным сообществам, стоит скорее вопрос о том, стоит ли вводить новые запреты в многострадальный российский Закон о СМИ, который был когда-то одним из самых прогрессивных в мире. Или профессиональное сообщество может и должно само создать рамочные правила для тех случаев, когда упоминание «национальности» в публикациях имеет общественно значимую нагрузку и необходимо, а когда оно неприемлемо, неэтично и вредно. Проблема эта не исключительно российская. Дискуссии об этом идут и среди коллег в других странах.

Мы обсудим в режиме онлайн-конференции как подходят к этому вопросу в разных странах. Есть ли какие-то устоявшиеся практики? Или запреты? Что считается приемлемым, а что неприличным? Существуют ли какие-то письменные кодексы этики?

Конечно, это больше касается стран, в которых существуют большие этно-культурные сообщества, которые по-русски принято называть «национальностью». 

В дискуссии будут участвовать коллеги из Германии, Франции и Турции. Среди российских коллег будут журналисты из Дагестана – региона, для которого вопросы национальной терпимости особо важны.

Начало конференции – 10:00 по московскому и стамбульскому (8:00 по центральноевропейскому) времени в пятницу, 26 ноября.

Вступительная часть будет обеспечена синхронным переводом.

Выступающие:

Конференция пройдет в зуме для выступающих и участников дискуссии с трансляцией в Youtube (ссылка появится позднее).

Тех, кто хочет принять участие в зуме, просим зарегистрироваться.